Новинка в рубрике “Книги для детей” – своеобразный критик-баттл двух постоянных авторов Елены Соковениной и Николая Назаркина, где они поделятся своими мнениями о книге Варвары Еналь «Живые».

Мнения их абсолютно полярны, а какое ближе вам?


+ Мы можем жить среди людей

Книгу Варвары Еналь “Живые” я начала читать так: “Это же Вестерфельд!” Ну да, практически все начало без особых церемоний “сдернуто” с “Уродины” Скотта Вестерфильда – прямо-таки как живая предстает сцена из третьей, что ли, главы – где героиня несется на воздушной доске (доска – вот она), уходя от погони добропорядочных граждан. Поскольку героиня, как легко догадаться, совершила нечто запрещенное. Разве что здесь автор не стала тянуть резину и прелюдию к образу героини-мятежницы сократила. Остальные декорации – утопически благополучное общество (сразу подозрительное во всех отношениях), противодействие живых героев лживой системе, цивилизация, зашедшая в тупик в погоне за беспроблемной жизнью, – тоже были настолько похожи, что интрига, собственно, состояла в том, чтобы понять, как теперь автор будет выкручиваться.

Надо сказать, что эти мысли растаяли вместе со случайно залетевшей в эту историю магнитной доской из произведений Вестерфельда. Она по дороге куда-то пропала, а история вдруг превратилась в лихо закрученный детектив. Сюжетные повороты настигали, едва только мне казалось, что вот теперь-то, наконец, все ясно. За одно это автор достоин уважения.

Второй момент, который, – нет, не понравился – вызвал массу эмоций, – образы детей. Книг для детей у нас теперь много. Авторы, как могут, стараются воссоздать образ современного ребенка – настоящего, или хотя бы похожего на настоящего! – но следует честно признать, что удается им это далеко не всегда. И то правда – уж очень непроста задача. Варвара Еналь с ней справилась. Эта Таис, и этот Федор, и Эмма, и Николай, все старшие и все младшие на удивление правдоподобны и даже язык их практически тот, которым говорят наши тринадцати-семнадцатилетние. Я могу ручаться, потому что каждый день его слышу – и слушаю. Да, это он. Бедноватый, эмоциональный, безжалостный в смысле точности моральных оценок язык живого современного подростка. Не ахти какого начитанного, но прагматичного. Желающего всем добра теоретика, перегруженного постоянными взрослыми рассуждениями о том, как быть толерантным, гуманным и так далее. О да, это они.

Ну и что, что такой язык принципиально невозможен в мире, где взрослых вообще нет в наличии. Этих детей обучают по программам, которые делали взрослые. Не имеет большого значения, что этот мир далекого будущего уж очень похож на мир настоящего.

Правила игры понятны сразу.

Да, это игра, цель которой – провести параллель из мира будущего к миру нашему – в котором (это читается между строк) и началось все то, что привело Землю к гибели. Она нужна, чтобы сегодня, сейчас, задуматься о… о чем? Подросток или взрослый читатель – каждый увидит здесь своё.

Играть в подростка при помощи словесных спекуляций: “дети наверняка оценят…” или “детям будет близко…” не хочу и не стану. Я твёрдо убеждена, что определять, что детям нравится или нет, должны сами дети. Дети пока читают и обещали мне отзывы, которые мы опубликуем в своё время.

А пока то, что увидела я сама. Не только как читатель, но и как мама, как преподаватель, вообще как взрослый, имеющий дело с реальными детьми. Есть в книге момент, который важнее описания технологических новинок или системы образования сто лет спустя. Он вообще важнее всего. Это еда.

Смешно и жалобно выглядят описания кулинарной роскоши. Печеньки, понимаете? Самое основное и самое вкусное – печеньки! И еще чипсы. Вообще мир еды, одежды – все бытовое, сделано так, словно книгу как раз и писал подросток. Вечно жующий, мало что испытавший и не слишком любопытный. Сытые люди вообще не бывают ни опытны в ощущениях, ни любопытны. Наша планета уже в упадке! А знаете, почему? Потому что наши (в смысле, реальные) дети потеряли форму. Они в состоянии не обратить внимания на конфеты, которые пронесли мимо их носа в кухню. Они могут не найти шоколад, когда его ищут! Представляете? У них печеньки. Не ахти, какая вкусность, зато много и всегда. Так в нашем мире готовятся и остальные блюда – в прямом и переносном смыслах. Если на то пошло, таково вообще сегодня направление жизни. И здесь наступил момент перейти к главной идее.

Главная идея книги – любовь, живая, отдающая, без которой человек становится монстром, исполнена по-детски (даже по-девичьи) наивно. До такой степени, что вам опять кажется: автор, конечно же – подросток. Ничего подобного. Но как точно сделан этот подростковый мир! Как веришь этому подростку! Как переживаешь за него, как он делается понятен и как хочется быть с ним рядом!

Вот оно, главное, что есть в книге. Будете читать – поймете.

Да, я понимаю, что сентиментальность и наивность – сомнительные достоинства. Но книга производит впечатление очень искренней. До такой степени, что я не смогла ее бросить. Хотя очень хотела. Порывалась бросить сначала после первой главы. Потом после пятидесяти страниц. Потом – так уж и быть! – дойдя до середины. А после уже слишком волновалась: ну, как там дети? Они ведь должны, должны победить!

Короче говоря, ругать книгу, наверное, правильно. Но я не могу.


+ Они-то живые…

На космической станции живут сотни детей с рождения до пятнадцати лет. Они обеспечены всем необходимым, за ними следят роботы-няньки, они хорошо учатся, соблюдают Закон и готовятся к самому главному: сдать в пятнадцать лет экзамен и отправиться во взрослый мир, на Третий уровень. Где их немедленно убьют. Но дети этого не знают, а те, кто знает – сбежавшие от роботов-убийц и кое-как выживающие в мертвых коридорах заброшенных уровней «дети подземелья» – пытаются спасти очередных смертников и разобраться: а кому и зачем все это все-таки нужно?

Так начинается роман Варвары Еналь «Живые», вышедший в минувшем году в РОСМЭНЕ. Роман имеет подзаголовок «Мы можем жить среди людей», который является, собственно, оригинальным авторским названием, и который, как обычно бывает, точнее отражает суть. А вот как бы мне раскрыть суть «Живых» не прибегая к спойлерам и не раскрывая раньше времени секреты? Ведь без интриги, а она там вполне детективная, читать эту книгу вообще будет незачем.

И все же я попытаюсь. Честно признаюсь, что я являюсь идеальным читателем детективов. Я охотно верю автору, послушно иду по всем ложным следам, ужасаюсь и удивляюсь внезапно открывшимся обстоятельствам и совершенно не обращаю внимания на видимые всем прямо с первой главы знаки.

Мир «Живых» – огромная космическая станция, управляемая роботами; сами роботы – человекообразные пластикометаллические куклы с приклеенными физиономиями и вооруженные бластерами; заброшенные километровые уровни (на которые тратится энергия, воздух, вода); скрывающиеся дикари и попытки пробраться в капитанскую каюту за всеми ответами мироздания – словно шагнул к нам из шестидесятых годов прошлого века, из золотого фонда фантастики. Это придает еще больше шарма детективной загадке, будто обращение к славным временам английского детектива со старушками, викариями и цианистым калием в пятичасовом чае. Детектив становится интеллектуальной игрой и даже трупы все такие приличные и аккуратные. Не то что расстрел «уралмашевскими» «солнцевских»!

Впечатление некой игры усиливают и главные герои, подростки. Таис, Эмма, Федор, Колька. Нет, они-то как раз живые, очень живые. Хорошие такие современные подростки: с мозгами, с закидонами, с «тряпками» и голодом, с предательством и самопожертвованием. Но вот именно, что современные, вплоть до моды на джинсы и сердечками в чатах. Куда делись сто лет, за которые Земля (немножко поспойлерю, все-таки) необратимо изменилась? Едва заметные отличия, вроде начисления баллов за каждый «правильный» поступок, которые можно обменять на деньги, только подчеркивают современность детей.

И их, современных живых подростков, автор своей волей запустил в фантастическую обстановку, списанную из книг Саймака и Хайнлайна, что воспринимается поначалу как некая игровая условность. Наверняка же там, дальше по тексту, покажут настоящую утопию, или антиутопию! Или научную фантастику. Или хотя бы виртуальную реальность какую! На современном нам, а не читателям шестидесятилетней давности уровне. И тут-то оказывается, что никакой «настоящей» фантастики нет и не будет, а надо бояться вот этих вот картонных декораций, сильно пахнущих нафталином.

Когда милая игра в детектив вдруг заявляется детективом настоящим, а надерганные древние фантастические элементы из почтительных отсылок к авторитетам в духе постмодернизма вдруг превращаются в «оригинальную вселенную», то изменяется и впечатление от текста. Если все всерьез, то и судить надо серьезно. Беда лишь в том, что серьезно судить о «главной тайне» романа невозможно. Настолько оно беспомощно-банально, словно сошло с бесчисленных картинок с «мудрыми мыслями» из интернета. Не буду раскрывать секрет, в конце концов следить за похождениями живых героев интересно даже среди картонных стра-а-а-ашных роботов и мутантов… Но, коль уж вспомнил фантастику шестидесятых, хочется, закрыв обложку «Живых» и узнав «главную тайну», хлопнуть себе по лбу и повторить вслед за «Восьминулевыми» Георгия Гуревича: «Дважды два – около четырех! Около!»

Таис, Федьку, Эмму и Кольку только немножко жалко. Они-то там живые…

Николай Назаркин и Елена Соковенина

Рассмотреть на Ozon.ru

Мы в Vkontakte                           Мы в Facebook