- Нина Петровна, Нина Петровна! У Свириденко опять приступ! – чуть не плача сообщила молоденькая сестра, вбегая в приемную к Коноваловой.
- А мы его выписывать собрались. – в сердцах произнесла та и резво побежала в палату к пациенту.

Свириденко сидел на кровати и оборонялся от медработников невесть откуда взявшейся шваброй.
- Не троньте меня, изверги! – рыдающим тоном кричал он. – Не троньте, я же младшенький в семье. Возьмите Петьку! Или Люську!
Он на секунду умолкал и потом с новыми силами низвергал на работников больницы совершенно несвязный текст:
- Ой, мамуленька моя, приходи скорее, будем чай пить! С баранками! Конфет куплю, зефиру килограмм, варенье в креманочках!

Коновалова ворвалась в палату, но, увидев скрюченного на постели больного, сразу примирительно обратилась к нему:
- Петр Сергеевич, миленький, успокойтесь! Вам нельзя нервничать, вы же у нас сердечник! Инфаркт – это же совсем нехорошо, да?
- Нет, не подходи, Катька! Ненавижу тебя, всю жизнь ты мне поломала, ссссука! – заорал Свириденко, едва увидев ее. – Пошла прочь, дура! А то я тебя зав…

Он споткнулся на середине слова и замолчал. Обвел беспомощным взглядом палату, потом – толпу собравшихся медработников.
По щекам потекли слезы, он обнял себя обеими руками и начал покачиваться из стороны в сторону, монотонно повторяя “Уууу…”

- Настя, Катя – успокоительный укол ему. – обратилась Нина Петровна к медсестрам. И задумчиво пробормотала себе под нос. – С выпиской придется подождать…

Вечером, после отбоя, Свириденко листал медицинскую энциклопедию и внимательно вчитывался в строки, выделенные рыжим маркером:
- В настоящее время выделяют следующие признаки шизофрении: продуктивную симптоматику – чаще всего бред и галлюцинации, негативную симптоматику -снижение энергетического потенциала, апатию, безволие, и когнитивные нарушения – расстройства мышления, восприятия, внимания. – шептал он тихонечко, словно пытаясь заучить слова наизусть. – Какая полезная книжка! И как же хорошо, что практиканты так невнимательны и рассеянны! Выписывать они меня собрались, как же! Сын квартиру еще полтора месяца будет разменивать, а я куда? Нет, здесь хорошо, тепло. Надо только выучить текст и книгу обратно сестрам вернуть, пока не спохватились. А бред я вам покажу! Я вам так бред сыграю, что Станиславский мне бы аплодировал и кричал “Браво!”…

- Машенька, сестрички нашли ваш учебник. – Илья Викторович ласково улыбнулся молоденькой практикантке.
Машенька была хороша, стройна и кудрява, чем заслужила сразу же всеобщую любовь.
Она вечно теряла конспекты и учебники, но все к этому быстро привыкли и возвращали их хозяйке при первой же возможности.
- Илья Викторович, что за крики на третьем этаже? – с любопытством спросила Маша и поправила кудряшки у виска.
- А это Свириденко опять буянит. – раздосадовано ответил Илья Викторович.
- Ну надо же, а я его рекомендовала на выписку. – расстроилась Маша.
- Не ошибается только тот, кто ничего не делает. – Илья Викторович покровительственно похлопал практикантку по плечу. – Идите же, Маша, все ждут только вас, чтобы начать обход.

Группа практикантов поднялась на третий этаж, по которому громким эхом разносился зычный мужской голос “На колени, холопы, пред вами государь ваш!…”