Сегодня о сексе. Каждая из линий книги завязана именно на нём и это – отличная, сильная подростковая книга. Кто уже лежит в обмороке, идите пить капли и возвращайтесь, нам есть, о чём поговорить. Кто надеется прочесть нечто пикантное, дело ваше. О нём, но не ради него него написана книга. И герой, о котором пойдёт речь, неспроста читает “Анну Каренину”. Итак: Ленинград, послевоенные годы, коммунальные квартиры, дворовые хулиганы, сомнительные личности, по вечерам с танцплощадки уже доносится рок-н-ролл, молодая учительница получает мерзкое письмо от одного из своих учеников, а капитан первого ранга скрывает от своих детей, что от них ушла мама.

В “Самокате” после долгого, в несколько лет, ожидания, перевыпустили“Что к чему” – повесть Вадима Фролова, написанную в 1960 году. Мне не очень нравятся “оттепельные” книги, но эта занимает особое место. То, как автор показывает историю каждого из персонажей, заслуживает отдельного упоминания. Не ждите длинных описаний и слезоточивых исповедей. Судьбы героев складываются из мелочей. Из обрывков и случайных оговорок. Все эти жизни промелькнут перед нами, как мчащийся на полном ходу поезд.

В Ленинград я вернулся перед самым началом учебного года.

Я отмывал с себя, как любила говорить мама, «летнюю безалаберность» и из ванной крикнул:

– Батя, а где наши женщины?

Папа появился в дверях ванной. Во рту у него торчала трубка, он взялся одной рукой за притолоку, другой потер лоб.

– Слушай-ка, – сказал он, – ты вымылся? Ну иди сюда.

Он усадил меня за свой письменный стол, а сам стал у меня за спиной. Молчал, молчал, а потом сказал:

– Красики вы, Красики… дальняя дорога… Вот что. Мама уехала на гастроли… надолго, а Нюрочка у дяди Юры. Так что пока мы поживем с тобой вдвоем.

Ключевое слово назову сразу: “секс”. Не потому, что книга об этом. Повесть-то об отношениях. Нет, не парня и девушки. Она об отношениях всех нас. Из семьи, где мальчику четырнадцать, уходит мама, а все, начиная от отца, капитана первого ранга, и заканчивая дворовыми мальчишками – детьми соседей – об этом молчат. Все всё знают – и все молчат. Не в курсе только двое: дети этой мамы. Время послевоенное, живут всем миром, молчат, конечно, из лучших побуждений. Так, шаг за шагом, выходит, что весь мир врёт. Этой жизнью “всем миром” чертовски хорошо показана не только взаимосвязь всех со всеми. А чем дальше, тем яснее, что никого “постороннего” в этой истории нет, все связаны друг с другом. Как в жизни. Коммунальные квартиры давно расселили, с соседями мы часто незнакомы, да и вообще взрослые отгородились друг от друга. Так, чтобы не знать и не лезть. Не лезть в чужие дела, конечно, правильно. Неправильно то, что исчезло то настоящее, взрослое, ответственное отношение к ребёнку вообще. К любому ребёнку, своему или чужому. Хотя здесь стоит оговориться: последние годы мы изменились. Реже проходим мимо ребёнка на улице, если он плачет или находится в поезде один, хотя по возрасту как будто не должен. Портреты таких взрослых есть в книге и сильно греют душу. Те, кто прошёл войну, что к чему, знали. Самое главное сходство нашего времени и тех, послевоенных лет в замалчивании того, о чём в первую очередь следует говорить с подростком. Очень много родителей сегодня предпочитает давать детям книжки своего детства только по той причине, что там якобы “этого нет”. Родителей этих можно понять, и тем важнее рассказать о книжке, тоже из числа этих книжек. В которой “это” есть.

Тема секса здесь важна постольку, поскольку, как и в жизни, связана со множеством других важных тем. Отказаться от неё – отказаться от самой жизни.

В этом смысле автор не то, что глубок, он бездонен. Каждая линия повести раскрывает очередную ветвь, которая тянется от темы секса (как ни крути, речь о том, что заставило маму уйти из семьи, не зря Саша будет читать “Анну Каренину”. В каждой линии всё так или иначе завязано на этом. И от этого один вопрос ветвится о к другому, а тот – к следующему, и так почти ко всем вопросам, которые могут возникнуть практически на любую тему. Это и взрослеющий организм мальчика, который пока не разобрался, “что к чему”. (Он нравится девочкам, а почему, чем ему самому нравятся девочки, пока не понял). Это и девочки, которые бывают очень разными, в том числе и такие, которых и хорошим словом не назовёшь (и не назовут), и семья, в которой такая вырастает. Никакая мораль здесь нам не даётся, и даже сама история не столько рассказывается, сколько показывается, как фильм. Это и дружба Саши с Юркой, братом такой девочки. Этот уже давно всё понимает, что-то принимает молча, где-то протестует, и в конце концов принимает не по возрасту взрослое решение. Нет, не будет здесь того, что мы привыкли считать хэппи-эндом, который так ожидаем от советской книжки для и про подростков. Но и уныния с безнадёгой не будет тоже. Ещё чего.

Подросток во взрослом мире

Столкновение ребёнка со взрослым миром и его правилами неизбежно. Вот, скажем, пошлость. Шаг, другой – откуда её у нас столько? Как, все такие? И вот эти милейшие люди? А вот грубость детей. Какой ужас, откуда? Так защищаются от своего невежества и неприглядности мира взрослых дети, которым уже привычно столкновение с этой пошлостью. Да-да, всё тот же личный пример. Здесь стоит отметить,что не весь взрослый мир показан таким. Искренние люди – вот та сторона баррикады, которая противостоит всему. Такие и в реальной жизни неизбежно оказываются под огнём, здесь ничего не поделаешь. К чему это я, к осуждению? Мама Саши уходит, как в бульварном романе – буквально сбегает с актёром. Она сама актриса, играет в театре, и, как это легко прочитывается между строк, с мужем её связывает не так уж много. И у мамы своя жизнь. В воспоминаниях Саши мы увидим и самое плохое в ней, и самое хорошее. История Сашиного отца проскакивает почти рикошетом. Одна-две скупых реплики, оброненных другом семьи. Одна-две картинки Сашиных воспоминаний о маме, в которых папа не фигурирует. И всё, больше не надо. Мы и так видим этого человека как живого. И учительница, которая на своём, втором плане, повторяет все те вопросы, которые можно адресовать Сашиной маме, но уже в своих, личных, обстоятельствах. А вот портреты каждого из её учеников, один из них пишет ей мерзкое письмо. В поступках детей уже просматривается взрослое будущее. А вот девочки другого типа, другой крайности. Мальчик, как ни гротескно это звучит, запутался в женщинах. Сколько ни пытайся объяснить подростку, что “ещё рано”, он, тем не менее, испытывает уже вполне взрослые чувства и ощущения. Разбираться с ними надо сейчас, сразу. Это и должно происходить именно в юности, потому что взрослому такое действительно стыдно. И называется это уже по-другому. Примерно так, как поступила Сашина мама.

Хотя жизнь, конечно, катастрофически сложна.

А вот письмо мамы отцу, которое запоздало оказывается в Сашиных руках. Оно для того, чтобы… стоп, это вы сами.

Когда личное перестаёт быть личным

Мы привыкли воспринимать секс полярно. Или это нечто вроде малой нужды, которую справил и забыл, с небольшой поправкой на то, что называется вялым словом “отношения”. Оно теперь заменяет много слов. “Страсть”, например. Или “любовь”. Все настоящие слова отчего-то стали считаться слишком пафосными и заменяются теперь чем-то чахлым. Справедливости ради, произносить их слишком часто действительно не стоит. Это одна из причин, почему они вышли из употребления. Но не стоит и заменять дешёвкой. Хотя одна из героинь имеет к ней явную склонность. Явное сходство с матерью и её образом жизни указывает не только и не столько на общую судьбу, сколько на разные. Что касается личного, как тут не согласиться с непопулярной нынче точкой зрения, которую транслируют взрослые в этой повести. Особенно мужская их часть.

Личное вообще не надо выносить на публику. Этому посвящены не только все моменты, когда о поступке Сашиной мамы молчат. Молчат по разным причинам, которые интересны сами по себе.

Ещё важнее главы, где Саша обдумывает, как бы обсудить свои проблемы с отцом. На этом фоне как раз и виден тот баланс откровенности, который стоило бы соблюдать. Сложность в том, что никакими мерками и законами этот баланс определить нельзя. Это место звучит особенно пронзительно. Вот Саша приходит к отцу с исповедью. Ощущает себя при этом понятно, как. Очень нелегко дался ему этот разговор. И растерянный, оглушённый, привыкший совсем к другому, отец пытается выразить сарказм:

– Раз ты, гм, удостоил меня доверием…

Дальше за небольшой мужской отповедью о том, что личные проблемы нужно решать самому, на то ты и мужчина (а хоть бы и женщина! прим. моё) обнаруживается куда больше, чем можно ожидать. За отцовской насмешкой прячется беспомощность – что отвечать-то? В попытках осмыслить это открывается целый зеркальный лабиринт мыслей героев – и наших собственных. Отражение за отражением – ну? как правильно?

Какой больной вопрос. Образованные родители сегодня настаивают на том, чтобы личные темы обсуждалось открыто и свободно. У подростков эти поползновения часто вызывают отторжение. Думается, не по неопытности, не по застенчивости и не по глупости. В этой книге чётко видны и причины молчания взрослых. Почти все они стараются не навредить. Неспроста же автор демонстрирует нам засилье пошлости взрослого мира. Здесь очень хорошо знают, как страшно может навредить это самое открытое и свободное обсуждение.

И именно об этом – в числе прочего – говорит с нами автор. Вот вам противоречия. Решайте сами.

Ответственным родителям

Очень сильное впечатление. Ничего здесь не приглушено и не пропущено. Нет ни одного места, где автор попытался бы объехать на кривой козе какой-то вопрос или тему. Ничего не приукрашено, не подмазано и не подшпаклёвано. Да-да, и разные слова тоже есть. Они там, где не может быть других. Тем, кого они пугают, можно рекомендовать известный анекдот.

Дети в детском саду стали ругаться матом. Проводится разбирательство, в чем причина. Выяснилось: накануне двое электриков чинили в детском саду проводку. Вызывают их и начинают песочить, мол, как вам не стыдно, рядом же дети, а вы ругаетесь!

- А кто ругался? Мы не ругались. Дело было так. Работаем мы в коридоре, Серега на стремянке проводку паяет, а я стремянку держу. И тут мне за шиворот стало капать расплавленное олово. Я Сереге так вежливо и говорю: “Серега! Неужели ты не видишь, что твоему товарищу капает за шиворот расплавленное олово?”. А Серега мне отвечает: “Извини меня, пожалуйста!”

А если серьёзно, ни одна строка не вызывает брезгливости, сколь бы ни была откровенна. Интригует, волнует, заставляет переживать судьбы героев и окружающую действительность, нагоняет волны воспоминаний, но отвращения – ни в одном слове. Просто автор говорит с нами не о том. Он очень, очень хорошо отличает искренность от “клубнички”.

И уж тем более нет этого пошлого: “как мы можем судить…” Судить всех и всё можно и нужно. Каждый должен делать это самостоятельно.

И если речь о том, можно ли дать подростку такую книгу, ответ, по-моему, однозначен. Это нужно сделать.

Рассмотреть в Лабиринте • 351 руб.

Рассмотреть на Ozon.ru • 252 руб.

Мы в Vkontakte                           Мы в Facebook