Помните, что мы не любили в школе больше всего?

Да-да, больше переодеваний на физкультуру!

Домашняя работа – вот мой ответ. Я не любила ее настолько, что, как только заканчивался урок, я садилась и делала ее, положив тетрадку на коленки, на корточках у класса. Потому что на переменах всех выгоняли в коридор, а писать там было решительно не на чем, поэтому приходилось использовать коленки. Как же так, спросите вы? Не любить, но все же делать, тем более сразу после урока. Да, таков был метод борьбы с ненавистной домашкой не только у меня, но еще у некоторых одноклассников, мы били врага незамедлительно, не давая ему ни единого шанса. Обычно рядом с нами сидели те, кто тоже делал домашнюю работу, но только не на будущее, а к тому уроку, который начнется через пару минут. Мы боролись с ненавистными заданиями вместе, только каждый по-своему.

Когда среднестатистический школьник заканчивает одиннадцатый класс, а потом получает, или не получает, высшее образование, то из его жизни исчезает необходимость ежедневно доказывать знания старшим по званию.

Необходимость исчезает ровно до момента, когда в школу идет его старший ребенок.

И тут во весь рост встает парадокс домашней работы, который делит родителей школьников на два лагеря.

Первый лагерь честно признается, что свое в тетрадь он уже отпереписывал, а также прочитал с выражением, выучил наизусть и собрал коллекцию шишек для осенней поделки. И очень хочет читать книжку и пить кофе, пока ребенок корпит над очередным «жи-ши- пиши через и». Не издевательски комментируя место пропущенной запятой, а с чувством выполненного долга и ощущением минимальной причастности к процессу.

Даже выражая готовность иногда помогать по просьбе ребенка, если школьник на самом деле не может справиться с заданием полностью самостоятельно. Родители из первого лагеря признают за ребенком право на ошибки, помарки, неровные строчки в прописях, не сделанные вовремя уроки, забытые дома учебники и физкультурную форму.

Обычно таких родителей не очень любят учителя.

Второй лагерь берет штурмом школьную программу с ребенком в неразрывном тандеме, где оба участника сцеплены локтями и спина к спине продираются к знаниям, дружно прогрызая путь в граните науки. Тут действует правило – своих не бросают, их зубами дотаскивают до идеального почерка, отсутствия помарок, вызубренной таблицы умножения и выразительного декламирования «Бородино», которому позавидовал бы и Сергей Юрский.

У школьников второго лагеря всегда сделаны уроки. Даже если на Землю упадет комета, на ней уже через полчаса будет сидеть взрослый с ребенком и тетрадками, повторяя: «Смотри внимательно на листок, когда пишешь! Выпрями спину!».

Я всегда делала домашнюю работу, пока училась в школе.

Сейчас мой сын штурмует первый класс и обычно делает уроки сам, но я должна быть рядом. Рядом, я сказал.

Главное, чем-то занять руки, это самый лучший вариант избежать членовредительства. Отлично получаются отбивные во время выполнения ребенком домашней работы.

Приведу пример. Этот пример, уверена, знаком всем, у кого дети учатся в школе.

На листочке написаны слова, где пропущена безударная гласная. Нужно подобрать проверочное слово так, чтоб ударение падало на эту гласную и переписать в тетрадь.

Ст…лы (стол), К…за (козы), Х…лмы (холм), С…сна (сосны), Гр…бы (гриб)

Первые четыре слова мой первоклассник одолевает с разбегу, практически не останавливаясь, потом пишет последнее.

Гробы – гриб

Я мельком смотрю и предлагаю внимательно посмотреть и исправить.
Исправляет.

Грабы – гриб

Я снова предлагаю приглядеться и найти ошибку самому. Ребенок удивляется, где может быть ошибка, когда обе возможные буквы он использовал.
Указываю на проверочное слово, подсказываю, что обе части должны совпадать.
Кивает, пишет.

Грибы – гроб

Посмотри, говорю, внимательнее – что на листочке написано?
Смотрит.
Смотрит.

Снова подсказываю, что где-то закралась ошибка, но мысленно уже бегаю по стене и ломаю подоконник.
Сын смотрит в тетрадь, потом поднимает на меня чистый взгляд без примеси сомнения и говорит: «Кажется, все правильно. Можно мультик?».

Я молчу. Но смотрю на него так, что, видимо, бегущей строкой у меня на лбу высвечивается что-то очень грозное, потому что ребенок переводи взгляд в тетрадку.
Смотрит.
Смотрит.

- Там должны быть «грибы»! – вдруг радостно говорит он. – Проверочное «гриб»!
– Молодец! – замогильным голосом отвечаю я.

Пишет, закрывает тетрадь и убегает смотреть мультики.

Открываю тетрадь, написано «Гребы – грип».

И вот тут пытается прорваться моя внутренняя школьница, которая хочет взять ручку и просто переписать все правильно. Очень сложно бороться с ощущением, что, если ребенок пойдет в школу с неправильно сделанными уроками – это укор мне, как родителю.

Но я борюсь с этим чувством, цитируя себе Википедию.

«Школьное образование — важный элемент образования в современном обществе, формирующий у ребёнка базовые знания и навыки.»

Моя внутренняя школьница, которая привыкла делать уроки сразу, тяжело принимает тот факт, что сын – другой, и уроки он делает по-другому. Но надо отойти в сторону, иначе у него ничего не сформируется.

Мы в Vkontakte                           Мы в Facebook